Середина 90‑х, Кубань. Ростехнадзор проводит комплексную проверку буровых бригад. Комиссия шествовала по жилгородку с видом людей, для которых счастье — найти хоть одно нарушение. И вот он, долгожданный момент: пожарный щит. Зелёный. Такой зелёный, что хоть салат из него делай.
— А почему щит зелёный? — строго спросил инспектор.
— Красной краски не было, — спокойно ответил начальник буровой.
Председатель комиссии хмыкнул и выдал решение, достойное учебников по импровизации:
— Ну, раз краски нет, хоть напишите, что щит красный.
Не прошло и десяти минут, как на каждом зеленом пожарном щите объекта гордо красовалась надпись: «ЩИТ КРАСНЫЙ».
Когда дошло до составления Акта, начальник снова не растерялся:
— Может, не будем это нарушение фиксировать? Мы же всё исправили — надписи сделали.
Инспектор окинул взглядом щиты, потом — начальника буровой:
— Ладно, — вздохнул он. — Не будем вносить.
— А почему щит зелёный? — строго спросил инспектор.
— Красной краски не было, — спокойно ответил начальник буровой.
Председатель комиссии хмыкнул и выдал решение, достойное учебников по импровизации:
— Ну, раз краски нет, хоть напишите, что щит красный.
Не прошло и десяти минут, как на каждом зеленом пожарном щите объекта гордо красовалась надпись: «ЩИТ КРАСНЫЙ».
Когда дошло до составления Акта, начальник снова не растерялся:
— Может, не будем это нарушение фиксировать? Мы же всё исправили — надписи сделали.
Инспектор окинул взглядом щиты, потом — начальника буровой:
— Ладно, — вздохнул он. — Не будем вносить.